Интервью с Нифонтом Догополовым о Гештальт-терапии и ее обучению в России

Беседу вела Екатерина Демина, гештальт-терапевт, Психологический центр гештальт анализа «Искусство выживания». Методические материалы к учебному курсу Теория и практика гештальт терапии «Преподавание гештальт-терапии: российский опыт».

Вопрос 1. Есть ли навыки (качества, характеристики), которые вы выделяете как основные для гештальт – терапевта?

Мнение Нифонта Долгополова. Я смотрю на то, чтобы терапевт находился в отношениях, в контакте с клиентом, на то, насколько уверенно он использует этот контакт в качестве инструмента терапии и на способность терапевта рефлексировать свою деятельность. Также, чтобы работа была в рамках гештальт – метода.

Насколько студент дееспособен как гештальт-терапевт, я понимаю по трем аспектам. Первый: какую практическую работу он может показать, как он проводит зачетную сессию. Я смотрю на то, чтобы в течение сессии он был в отношениях "терапевт-клиент" в рамках гештальт - метода. Ну, а гештальт - метод предполагает конкретные вещи: как терапевт работает с реальным возбуждением клиента, как фокусирует фигуру, о которой они договорились. И как терапевт поддерживает ее. Как терапевт работает с эмоциональными состояниями клиента, не уходит ли чрезмерно в «рациональное», в «разговаривание». Насколько он диалогичен, скорее даже, насколько он отслеживает и предъявляет клиенту свои первичные феномены, чувства и значения. Действительно ли он может поддерживать контакт как терапевт? Что он делает в контакте? Контакт – это же взаимное многоуровневое существование. Насколько терапевт уверен в этом контакте, насколько он себя в нем предъявляет? Как использует контакт в качестве психотерапевтического инструмента?

Второй аспект: насколько он рефлексирует свою деятельность (после зачетной работы сертифицирующийся студент обычно делает ее анализ). Важно то, что он говорит: это «живой» текст, связанный с актуальной сессией, либо несобственные мысли, которые он просто автоматически транслирует. Мне намного интереснее его живая рефлексия, то, как он может связывать реальные процессы со своими теоретическими размышлениями.

Если, например, терапевт, анализируя проведенную сессию, ясно говорит, почему он не развивает фигуру, почему он не выбирает другие стратегии, или что он потерялфигуру – то есть, если он все это осознает, то, на мой взгляд, этого достаточно для вынесения высокой оценки по критерию рефлексии. Это показывает, что он настолько дееспособен, что отслеживает свои потери, недостатки. Это означает, что он может ими управлять (если только у него нет характерологических особенностей по типу «мол, все осознаю, а сделать ничего не могу», «меня несет»).

Ну, и третий аспект – это какая у него практика уже вне сертифицируемой показываемой работы, и как он ее анализирует. Как он анализирует долгосрочные отношения с клиентом.

В требованиях к сертификации в программе МИГИПа есть описание случаев, связанных с долгосрочными отношениями - мы никогда не можем увидеть долгосрочные отношения непосредственно на семинарах в обучении, эта зона малодоступна нам. Поэтому анализ долгосрочных отношений – важная ступень развития гештальт - практика.

Для нас в основе гештальт - метода находится феноменология. В моей статье « Куб контакта» есть понятие «пирамида опыта» (оно соотносится с идеями Перлза о приоритете первичных ощущений и восприятий в организации здорового опыта.). Вначале терапевтом выделяются первичные феномены – феномены восприятия, вторичные феномены – собственные чувства, на которых он основывается в работе, не переключаясь сразу на рациональный уровень понимания, мысли. И если терапевт этого не делает, то он может показать замечательную работу (рационально - эмотивную терапию, например), но с какой стати считать его гештальтистом и выдавать ему сертификат гештальт - терапевта, не совсем непонятно.

Непростая проблема – если в сертификации участвует не один супервизор (а их, как правило, несколько), то каким образом сохраняется единство критерия?

Супервизоры часто согласны друг с другом в оценке того, поддерживаются или нет терапевт - клиентские отношения, но в отношении того, проводилась ли работа в рамках гештальт - метода. Разногласия возникают потому, что разные тренеры по-разному воспринимают границы метода; так что по этому вопросу требуется определенное согласование

Интервьюер: как построена базовая обучающая программа в твоем институте?

Первая ступень является опытом самопознания и отчасти введением в язык метода. Вторая ступень – получение профессиональных навыков работы в гештальт - консультировании и терапии; получение профессионального сертификата. Третья ступень – совершенствование в теории и практике гештальт-терапии, развитие навыков гештальт - терапевта в специальных областях: работа с семьей, с травмой, с зависимостями и др., получение навыков супервизора, группового ведущего, преподавателя гештальт-терапии.

Интервьюер: Вернемся к первому году: ты говоришь, что основная цель – это самопознание. А как устроен процесс на первой ступени?

Лично я очень сильно опираюсь на неопределенный групповой процесс. Я говорил, что первая ступень, с одной стороны, это стадия профессионального развития, а с другой– является прежде всего опытом самопознания. При этом само Я не структурировано. Мы не можем разложить по полочкам свое Я. Мы можем «набросить» в своем сознании только условную когнитивную сетку на многообразие существования нашего Я. Понятно, что ткань нашего Я, в соответствии с гештальт-представлениями – это есть некий процесс, а процесс всегда не структурирован, он течет, видоизменяется, – поэтому когнитивная сетка, в любом случае, может быть только первичной ориентировкой.

Соответственно, если на первой ступени мы ставим в качестве цели самопознание, то «объект» наш не структурирован и динамичен. И лучше всего его изучать с группой гештальт-терапии.

Задачей первой ступени не является какое-либо профессиональное моделирование. Обучающимся, дай Бог, с собой-то разобраться, чтобы они не пугались себя неструктурированных, чтобы могли «в себя смотреть». И еще задачей первой ступени является развитие способностей к контакту с другими людьми. Обучение эффективным коммуникациям, наращивание способов решения сложных взаимодействий, чтобы будущие гештальтисты были подготовлены к разным уровням контакта.

 Интервьюер: По каким признакам ты понимаешь эту готовность?

По невербальным и по коммуникативным. По невербальным – это, например, когда человек не дергается, если наступает пауза. Или видно, что он телесно уравновешен, «заземлен» (неважно, в каких терминах это обсуждать, поскольку «невербалику» сложно обозначать словесно, на то она и «невербалика»). Во всяком случае, чтобы он мог находиться в комфорте с самим собой, быть телесно не напряженным. И способен смотреть и слушать других и при этом: невербально показывает признаки уверенного поведения. Разрешает себе быть во всяких чувствах (существуют невербальные признаки чувств) и становится, например, экспрессивным в контакте.

А второе – по коммуникативным словесным признакам. В упомянутой статье «Куб контакта» я выделяю разные уровни контакта: человек может осуществлять зрительный контакт, поддерживать эмоциональный контакт, организовывать понимание, передавать другим какие-то понятные сообщения, просто быть на экзистенциальном уровне контакта. И по качеству словесных коммуникаций мы можем судить о развитии высших уровней контакта.

Самопознание – это, конечно, зона с «открытым концом», но можно говорить о первичной готовности к контакту с собой и другими, - «не пугается себя и других», я бы так сказал. Ну, и может быть, ему становится настолько безопасно, что он становится заинтересованным в контакте. Потому что я не очень понимаю, что из себя представляет гештальт-терапевт, у которого нет любопытства к контакту – доброжелательного к другим людям и к самому процессу контакта.

Вопрос 3. Каково будущее гештальт-терапии в России?

На мой взгляд, гештальт-терапии в России сильно повезло. Во-первых, она привлекла внимание российских психологов-практиков в самом начале перестройки. Возможно, это было связано с тем, что идея «свободной личности» была заманчивой для эпохи перестройки. Во-вторых, эти самые психологи получили довольно приличное, по западным стандартам, гештальт-образование. И соответственно, транслировали как тренеры хорошие стандарты образования. В третьих, гештальт-терапия начала бурно развиваться за счет создания базовых российских гештальт-институтов.

Я люблю тему будущего, и считаю, что будущее сильно зависит от стратегических потребностей микро- и макросообществ. Микросообщества гештальтистов, на мой взгляд, будут интенсивно развиваться в регионах России, Украины, Белоруссии, Казахстана и других странах бывшего СНГ, соответственно количество гештальтистов будет интенсивно нарастать.

При этом макросообщество гештальтистов – Европы, Америки и других «материков» все больше будут приходить к единым стандартам терапии и обучения терапии. Соответственно, и Россия повысит качество подготавливаемых терапевтов. Надеюсь, в будущем яснее обозначатся методологические позиции различных гештальт-институтов в России, и будет развиваться диалог между ними. Кроме того, к сфере будущего относится разнообразное применение гештальт - метода в бизнесе, педагогике и других нетерапевтических сферах деятельности.

Трудно сказать про собственное развитие. В период своего профессионального становления оно было заметнее, явственнее, исчислялось в количественных показателях – например, как обучающийся терапевт, я «прошел» около 7000 тренинговых часов, провел сам около 10000 часов группового тренинга...

С годами перестаешь радоваться цифрам. Пытаешься понять, а в чем собственно состоит свое развитие, не пугаешься ли самого факта «развития», смерти своего прежнего Я… Не застыл ли окончательно в своем гигантском опыте, убеждениях, ценностях, технических приемах, терапевтических установках?

Хочется много, но реальность всегда трезвее. Хочется больше внимания уделять прояснению своих теоретических и методологических позиций в текстах, больше взаимодействовать с коллегами, поддерживать и развивать своих учеников. Быть добрее, и вместе с тем ясно выражать свое отношение, учиться любить и не терять друзей, и расставаться с ненужным..